*Patricia Night*
True perfection has to be imperfect
Вот уже неделю прохожу я свою практику в Общественной палате в отделе входящей и исходящей корреспонденции. Люди в своих письмах присылают туда свою надежду. Они видят в Общественной палате что-то, что им обязательно поможет, на деле же у Общественной палаты нет полномочий на какие-либо действия.
Я не понимаю, чем конкретно занимается Общественная палата, и каковы её полномочия (получается, что их вообще не существует).
Для людей она выполняет роль такого места, куда все пишут, как общий почтовый ящик. Может это помогает тем, кто не знает куда обратиться.
Но приходят и письма со словами: "Пожалуйста, не пересылайте моё письмо, а помогите". Или, например, человек жалуется на местную прокуратуру и просит принять меры, а мы его письмо пересылаем в эту самую местную прокуратуру.
Мы пересылаем письма людей и присланные ими документы в другие учреждения, а им отправляем ответ, что их письмо прочитали, ничего сделать не можем, и поэтому пересылаем его в другую инстанцию. Или отправляем им обратно их письма и документы со словами о том, что им самим надлежит что-то делать, и никто им не поможет.
Словами не передать, что при этом испытываешь. Люди же на что-то надеяться и во что-то верят. Обращаются лично к Анатолию Кучерене со словами: «Мы верим, вы нас не оставите» или «Вы наша последняя надежда». А он их не читает.
Прочла письмо, которое мы переслали в Главную военную прокуратуру РФ. Письмо было от супружеской пары, у которых сын 1985 года рождения попал в армию. И пропал в мае 2006 года. Военное руководство вело себя так, как будто оно не причём. А позже были найдены его останки. Описания всех этих событий заканчивалось словами: «И как нам жить теперь». Я плакала.